|
|
|
|
 |
|
04 февраля 2012 | Armenia Today
АЗЕРБАЙДЖАН НЕ ГОТОВИТ СВОЙ НАРОД К МИРУИнтервью министра иностранных дел Армении Эдварда Налбандяна Общественной телекомпании, телеканалам «Армения», «Армньюз» и «Кентрон» (28 января 2012г.).Эдвард Налбандян: Здравствуйте, рад нашей встрече и готов ответить на ваши вопросы.
Артур Григорян: Мы благодарим за то, что приняли наше предложение дать интервью. Давайте обсудим актуальные сегодня темы – Сочинскую встречу и резолюцию Сената Франции. Сначала о Сочи: господин Налбандян, можете нам разъяснить, в какой этап вступил процесс урегулирования после этой трехсторонней встречи, учитывая заявление министра иностранных дел России Сергея Лаврова о том, что стороны, так он, кажется, сформулировал, несколько отступили от своих максималистских позиций. Что это означает?
Эдвард Налбандян: Прежде всего, встреча была важной, я бы сказал, эффективной, и это отразилось в трехстороннем заявлении, которое было сделано на уровне президентов. Во-первых, в заявлении президенты отметили, что за последние годы была проделана объемная работа по согласованию основных принципов урегулирования проблемы. Хотя из Баку звучали и звучат мнения о том, что работа ведется неудовлетворительно, звучит критика в адрес сопредседателей.
Петрос Казарян: Призывы изменить формат…
Эдвард Налбандян: Да, изменить формат и т.д. А некоторые аналитики, политологи, обладая лишь поверхностной информацией об этом процессе, под влиянием пропаганды Баку призывали активизировать работу сопредседателей, призывали повысить ее эффективность. А что было отмечено в Сочинском заявлении президентов? Кроме того, что была проделана очень объемная работа, а это так и есть, состоялось около полутора десятка встреч только на уровне президентов, из них 10 – по инициативе президента Медведева, десятки встреч на уровне министров иностранных дел (я имею в виду за последние 3-4 года), десятки визитов сопредседателей в регион – Ереван, Степанакерт, Баку. И президенты в своем заявлении отметили, что в результате интенсивных переговоров зафиксирован прогресс в деле согласования основных принципов.
Хотя из Баку звучали мнения, что у сопредседателей вообще ничего не выходит и т.д., отмечалось, и об этом важно упомянуть, что сопредседатели провели эффективную работу. И президент Армении, и президент Азербайджана, высоко оценивая эту работу, выразили надежду, что сопредседатели – Соединенные Штаты, Россия, Франция – в том же формате, в том же статусе продолжат свои усилия по урегулированию проблемы.
Хотел бы обратить ваше внимание на еще одно важное положение: в Баку в последнее время гораздо активнее говорят о том, что не надо терять время на проведение переговоров по согласованию основных принципов. В трехстороннем заявлении отмечается, что президенты придают важность достижению соглашения по основным принципам, и что стороны вместе с сопредседателями должны активизировать работу в этом направлении. Это очень важный пункт заявления, поскольку подчеркивается, а это признается и Азербайджаном, что да, нужно продолжать переговоры как раз относительно основных принципов и ускорить согласование основных принципов с учетом уже проделанной до сих пор работы, чтобы можно было перейти к разработке проекта самого соглашения.
Артак Эрикян: А о каких мерах укрепления доверия идет речь?
Эдвард Налбандян: Я обращусь к Вашему вопросу, но прежде хотел бы отметить еще одно, упомянутое в заявлении, положение о договоренности, против которой усиленно выступали азербайджанцы: против соглашения, достигнутого 5 марта прошлого года в Сочи, когда президенты в своем заявлении (март 2011г.) упомянули также, что нужно расследовать инциденты на линии соприкосновения. Сопредседатели сразу же представили соответствующий документ, проект о создании механизмов расследования инцидентов. С азербайджанской стороны неоднократно звучало, что такой договоренности вообще не было, и что якобы сопредседатели никакого проекта им не представляли. Даже месяц назад, в декабре, когда в Вене обсуждался бюджет ОБСЕ, сопредседатели выступили с предложением предусмотреть выделение дополнительных средств для создания этих механизмов. Азербайджанцы, выступая против такого финансирования, даже пригрозили, что вообще наложат вето на общий бюджет ОБСЕ, и тем самым не позволили предусмотреть такое финансирование. И очень важно, что в заявлении говорится, что президенты поручат продолжить работу в этом направлении, то есть в направлении создания механизмов расследования инцидентов.
Артак Эрикян: На самом ли деле есть договоренность о первостепенном значении мер укрепления доверия?
Эдвард Налбандян: Улучшение атмосферы взаимодоверия важно для хода переговоров, как на этапе согласования основных принципов, так и в дальнейшем, если Азербайджан не будет препятствовать этому процессу, не будет выступать против укрепления доверия в целом, свидетелями чего мы были в прошлом, когда некоторые мероприятия, которые были осуществлены как раз для укрепления атмосферы взаимного доверия, азербайджанцы использовали для подрыва доверия и в своих пропагандистских целях. Если даже мы придем к соглашению относительно основных принципов, а создание соответствующей позитивной атмосферы, естественно, будет способствовать этому, то даже после этого предстоит большая работа по разработке текста самого договора. И, конечно, соответствующая позитивная атмосфера, а не препятствующая, провокационная атмосфера, которая создается азербайджанской стороной и мешает этому процессу, конечно, сыграет важную роль.
Петрос Казарян: Господин Налбандян, это подразумевает какие-то взаимные контакты, организацию встреч представителей интеллигенции, то есть деловую атмосферу, взаимные визиты. Есть ли такие предварительные договоренности, которые имели бы практическое значение?
Эдвард Налбандян: Были попытки, но эти попытки, к сожалению, не дали результата, я объяснил, почему. О чем тут говорить, если, например, азербайджанцы не разрешают любым иностранным гражданам армянского происхождения, не из Армении, а из России, Франции, Болгарии даже приезжать в Азербайджан?! Сколько было таких случаев, когда спортсменам, бизнесменам или просто людям с армянскими корнями не разрешали даже сесть в самолет и приехать в Азербайджан?! Можно привести много таких случаев, и та пропаганда, которая направлена против армянского народа в самом Азербайджане, та пропаганда войны, провокационные заявления, которые звучат в этой стране, конечно, не способствуют укреплению атмосферы доверия, а наоборот. Но, конечно, укрепление доверия, создание благоприятной атмосферы и подготовка соответствующего общественного мнения важны для мирного урегулирования проблемы. Быть может, в Азербайджане считают, что общественное мнение можно за один день, по приказу или чьим-то инструкциям повернуть на 180 градусов…
Петрос Казарян: Ну, чем сильнее в стране тоталитаризм, тем легче направлять общественное мнение.
Эдвард Налбандян: Может быть, они считают, что это возможно. Какая бы ни была атмосфера в стране, не думаю, что это легко сделать. Поэтому, если мы идем к миру, то должны подготовить наши народы к миру, а не к войне. Азербайджан делает совершенно обратное.
Арпи Арутюнян: Вопрос будет о роли России в переговорном процессе между двумя странами. Аналитики говорят, что Путин, который, вероятнее всего, сменит нынешнего президента Российской Федерации Дмитрия Медведева, не будет столь активным в переговорном процессе между двумя странами, как нынешний президент Медведев. Как Вы считаете, Россия, уступившая свои позиции Франции в Минской группе, попытается выиграть дивиденды для фиксации успеха в переговорах между двумя странами?
Эдвард Налбандян: Не думаю, что здесь речь идет о том, что кто-то кому-то уступил позиции. Напомню, что еще в 2001г. Франция, действительно, играла довольно активную роль, и это получало поддержку России и Соединенных Штатов – двух других стран-сопредседателей. И был зарегистрирован прогресс, разработаны так называемые Парижские принципы, которые были положены в основу переговоров в Ки-Уэсте, однако азербайджанская сторона отказалась двигаться вперед, на основе этих соглашений. В последнее время, конечно, важную роль играет российская сторона, пользуясь полной поддержкой со стороны двух других сопредседателей. Благодаря инициативам президента России Медведева, состоялось около 10 встреч в трехстороннем формате, и этот формат продемонстрировал свою жизнеспособность и продуктивность, как и последняя встреча, которая состоялась в Сочи. Последняя – в смысле в этом ряду, а не как таковая.
Думаю, что этот формат – формат на уровне президентов, будет иметь продолжение, и, думаю, здесь двух мнений быть не может, а что касается российских усилий, то неоднократно и из Соединенных Штатов, и из Франции звучало, что российские усилия, усилия Дмитрия Медведева полностью ими поддерживаются. Об этом публично было сказано в Довильском заявлении, принятом в рамках «Большой Восьмерки». В косвенной и даже в прямой форме в Азербайджане заявляли, что это только российская инициатива, российские предложения и т.д. Конечно же, это – откровенная ложь, потому что эти усилия России согласовывались также с двумя другими странами-сопредседателями, и именно поэтому на высшем уровне, на уровне президентов Обамы и Саркози в Довильском заявлении отмечалось, что эти усилия полностью поддерживаются.
Хотел бы также отметить, что в Довильском заявлении 2011г. отмечается, что последний вариант, который представляется сопредседателями и находится на столе переговоров, – это предложения марта 2011г., и звучит призыв прийти по нему к соглашению. Причина, по которой не пришли к соглашению, известна. Потому что азербайджанская сторона в марте 2011г. в Сочи, в самый последний момент внесла свыше 10 поправок и новых предложений, точно так же она поступила и в Казани, в июне.
Артур Григорян: Господин Налбандян, такой общий вопрос. Речь идет о самих принципах. Все три общества, вовлеченные в конфликт, впервые, после принятого в Аквиле заявления, ознакомились с основными принципами. Однако было сказано, что публикуются всего 6 принципов, между тем, в целом их, быть может, 14 или 15. Вы, наверное, скажите нам конкретнее. В чем заключается причина того, что до сих пор не оглашаются остальные принципы, имеют ли они второстепенное значение или содержат в себе еще большие секретов, чем эти 6?
Эдвард Налбандян: Всего их – 14. На самом деле, ничего секретного в этих принципах нет, и мы неоднократно представляли их еще до Довиля. Быть может, не пункт за пунктом, но представляли. А это свидетельствует о следующем: что мы делаем, а том и говорим, и что говорим, то и делаем. И после Аквиля, и после Мускока, и после Довиля мы заявляли, что приветствуем эти заявления и готовы на их основе, на основе договоренностей, которые были приобретены за эти 4 года, продвигаться вперед.
Речь идет также о заявлениях министров иностранных дел в рамках ОБСЕ, которые были приняты в декабре 2008г. в Хельсинки, в декабре 2009г. в Афинах, в июле 2010г. в Алма-Ате и в 2010г. на саммите в Астане (это было важное заявление), и о заявлении, принятом министрами иностранных дел в декабре 2011г. в Вильнюсе, а также о заявлениях, принятых сопредседателями на высоком уровне в Аквиле, Мускоке, Довиле. Хотел бы отметить также, что нет другого конфликта, по поводу которого были бы сделаны три заявления на таком уровне, в рамках «Большой Восьмерки», на который обращали бы столько внимания Россия, Соединенные Штаты и Франция. Все эти заявления, которые были сделаны на уровне сопредседателей, а также в рамках ОБСЕ (почему я подчеркиваю ОБСЕ, потому что именно ОБСЕ занимается урегулированием проблемы), - все эти заявления созвучны нашим подходам, а наши подходы созвучны этим заявлениям. И мы готовы на этой основе идти на урегулирование. Чего не видим со стороны Азербайджана.
Петрос Казарян: В последние годы в Карабахском вопросе идет борьба, соперничество не только вокруг содержания документа, но и вокруг формата переговоров. Азербайджан все время пытается вывести вопрос из формата Минской группы. А вчера мы уже стали очевидцами вмешательства Турции в вопрос формата: Давутоглу заявил, что если Франция продолжит свою деятельность в Минской группе, то Турция тоже должна участвовать в этом процессе, мотивировав это тем, что после решения Сената Франция уже не может считаться нейтральной страной. А если Франция не нейтральна и продолжает свою деятельность в Минской группе, то и Турция, как не нейтральная страна, должна участвовать в этом процессе. Также отмечался тот факт, что, например, Саркози в рамках визита пробыл в Армении 2 дня, а в Азербайджане всего несколько часов, и вот, видите ли, ни одна из стран-сопредседателей якобы не объективна, и Турция должна восстановить баланс в Минской группе.
Эдвард Налбандян: Думаю, что обеспокоенность Давутоглу связана не с часами, проведенными Саркози в Азербайджане. Быть может, он более обеспокоен тем, что Саркози всего несколько часов пробыл в Турции. Что касается ультиматумов или заявлений, сделанных в этом ключе, особенно участия в урегулировании Карабахской проблемы в формате трех сопредседателей, то мы уже высказались на этот счет: если Турция действительно искренне хочет помочь урегулированию, то должна держаться как можно дальше от этого процесса. Конечно, временами турецкая сторона, когда перед ней закрывают дверь, пытается пролезть через дымоход. Это уже не первый случай, и особого удивления не вызывает. Не думаю, что Турция решает вопрос форматов и может достичь какого-то положительного результата, предъявляя ультиматумы по тому или иному вопросу. Напомню также, что именно в Сочи президент Азербайджана вместе с президентом Армении сказали то, что я уже отмечал: президенты выразили надежду, что Франция, Россия и Соединенные Штаты в том же статусе и формате продолжат свое посредничество, пока в регионе не установится мир.
Петрос Казарян: А как Вы прокомментируете аргумент о том, что Франция после решения Сената уже не является нейтральной?
Эдвард Налбандян: Это – бессмысленные заявления. Законопроект, утвержденный Сенатом, не направлен против какой-либо конкретной страны. Известно, на ком «шапка горит». И та чрезмерно бурная реакция, которая была полна оскорблений в адрес Франции, тех стран, которые признали Геноцид, армянского народа, вынесшего на своих плечах несчастье, трагедию Геноцида, провокационные заявления в адрес армянской диаспоры еще раз подтверждают важность и необходимость принятого во Франции закона. Я считаю, что чем больше будет ужесточаться турецкая политика, наводненная проявлениями отрицания, тем скорее это приведет к тому, что решения такого рода будут приниматься и другими странами. Турция говорит, что Геноцид армян – это лишь мнение армянской стороны. Вы представляете, чтобы о геноциде евреев сказали, что Холокост – лишь мнение евреев?! Напомню, что это и мнение свыше 10 европейских стран, которые признали Геноцид армян. И свыше 20 стран, международных организаций, которые признали Геноцид. Напомню также, что если не все, то подавляющее большинство тех, кто по каким-то причинам в той или иной стране голосовал или выступал против признания Геноцида армян, заявляли что да, это – геноцид. Турция говорит совершенно противоположное и тем самым заманивает себя в ловушку.
Петрос Казарян: Господин министр, мы знаем, что есть выражение: внешняя политика – продолжение внутренней политики в стране. Поскольку мы, к сожалению, не богаты нефтью, природными ресурсами, то наше основное богатство при общении с международным сообществом – это наша внутренняя демократия. То есть, чтобы Запад увидел, что мы государство, живущее по тем же ценностям, и в этом плане являемся членом того же сообщества, и что, защищая наши интересы, он защищает и свои интересы. И в плане решения Карабахского вопроса очень важно, чтобы мы были демократичнее, более демократичными, чем Азербайджан. Впереди у нас парламентские выборы, и их плохое проведение и плохая реакция Запада может также косвенно повлиять на Карабахский вопрос и очень ослабить наши позиции. Вот у Вас есть в этом плане представления, опасения относительно будущих парламентских выборов?
Эдвард Налбандян: В последнее время зарегистрирован довольно серьезный прогресс в плане демократических реформ в Армении, и это ценят и констатируют различные международные, европейские структуры. По меньшей мере, 4 заявления по этому поводу сделал Евросоюз, например, в связи с поправками к Избирательному кодексу, которые были разработаны при тесном сотрудничестве с экспертами Венецианской комиссии и разных европейских структур, соответствующими специалистами БДИПЧ/ОБСЕ. От всех мы получили положительный отклик и оценку, и руководство нашей Республики, президент Республики неоднократно заявлял, что цель заключается в том, чтобы эти выборы были справедливыми и хорошо организованными, в соответствии с международными стандартами. Я уверен, что эти выборы будут намного лучше, чем все предыдущие выборы, проводившиеся после обретения независимости.
Я напомню и о другом, важном моменте, который, на мой взгляд, особо не освещался в наших газетах. Конечно, президент Саркози, прибыв с государственным визитом в Армению, сделал важные заявления, и, судя только по этим заявлениям и договоренностям, достигнутым между президентами Армении и Франции, этот визит уже можно оценить как исторический. Но президент Франции сделал еще одно важное заявление: он говорил о европейских ценностях, общей системе ценностей, унаследованной армянским и французским народами. Очень важное и содержащее глубокий смысл заявление…
Артак Эрикян: И особо подчеркивалось, что, несмотря на сложные региональные условия, Армения достигла большого демократического прогресса, что ценится.
Петрос Казарян: Господин Налбандян, после решения Сената многие журналисты, зарубежные коллеги спрашивали меня, чем объясняется та странность, что в Азербайджане придерживаются более жесткой позиции в вопросе отрицания Геноцида, чем в самой Турции. Вам не кажется странным, как может в Турции быть более терпимая атмосфера в этом вопросе, чем в Азербайджане?
Эдвард Налбандян: Не думаю, что в Турции такая уж толерантная атмосфера. Некоторые положительные тенденции и процессы наблюдались в Турции в связи с процессом урегулирования армяно-турецких отношений. Напомню, что параллельно именно этому процессу начался сбор подписей, в ходе которого представители турецкой интеллигенции собрали 30.000 подписей под призывом принести извинения армянскому народу. Потом, конечно, власти остановили этот процесс. Напомню, что в эти последние годы начались демонстрации, в разных городах Турции были организованы мероприятия памяти, связанные с 24 апреля. Многие представители турецкой интеллигенции, туристы, которые приезжали в Армению в последние годы, посещали и Мемориальный комплекс памяти жертв Геноцида. Конечно, изменения есть, и эти изменения очевидны. Сегодня многие интеллигенты в Турции высказываются за признание Геноцида. Я думаю, что этот процесс продолжится. В Азербайджане, быть может, такой атмосферы пока нет. Я надеюсь, у нас будет возможность начать процесс урегулирования отношений с Азербайджаном после того, как будет решена Карабахская проблема.
Артак Эрикян: Господин Налбандян, такой вопрос: не является ли принятие в Сенате Франции законопроекта против отрицания в какой-то степени более четким, жестким ответом международного сообщества Турции за то, что Анкара провалила процесс урегулирования армяно-турецких отношений без предусловий, которому покровительствовало и которое поощрялось международным сообществом?
Эдвард Налбандян: Франция неоднократно обращалась с призывами к Турции. Вспомним, что когда еще президент Франции Жак Ширак прибыл с государственным визитом в Армению, то, посетив Мемориальный комплекс памяти жертв Геноцида армян, он сделал очень важное заявление, призвав Турцию признать Геноцид. И такие призывы звучали неоднократно. Это было одним из предвыборных обещаний президента Саркози. И можно только с глубоким уважением относиться к человеку, который не только раздает обещания в предвыборный период, но и выполняет их, когда становится президентом.
Петрос Казарян: Уникальное, редкое явление в международной практике.
Эдвард Налбандян: Такие случаи бывают. В этом ряду очень важное место занимает президент Саркози, которому можно выразить глубокое уважение за этот очень важный шаг.
Петрос Казарян: Мехмед Али Биранд написал интересную статью, обращая внимание на то, что даже те, кто выступал против законопроекта, не говорили, что Геноцида не было. То есть, он подтверждает, что французский Сенат единодушен во мнении, что Геноцид был. А вопрос криминализации может комментироваться по-разному. И отмечается, что Турция должна согласиться с тем мнением, что сегодня Геноцид признается всеми. Он говорит, что сегодня там не видят этой простой истины.
Эдвард Налбандян: Конечно. Не только во Франции, но, на самом деле, и в Турции многие относятся к этому так же. Я со многими разговаривал. Может быть, они просто публично не высказываются по этому поводу. Конечно, это было очевидно и в ходе других обсуждений, когда, резолюции о признании, к сожалению, не утверждались, но причина этого непризнания заключалась вовсе не в том, что кто-то сомневался в подлинности факта геноцида. Это однозначно.
Арпи Арутюнян: Господин Налбандян, после решения Сената, тем не менее, холодно высказалась, например, Британия, отметив, что ограничивается осуждением военных преступлений. Как Вы думаете, такая позиция принимается для смягчения Турции или для пресечения цепной реакции принятия подобных законопроектов в других европейских странах, или, быть может, есть третий вариант?
Эдвард Налбандян: Нужно посмотреть, в каком контексте делаются заявления, и представлены ли эти заявления так, как они на самом деле были сделаны. Однако могу сказать, что в ходе встреч, которые я провожу в разных странах, включая встречи с европейскими коллегами, многие не разделяют того мнения, что нужно оставить такие вопросы историкам. Вот, пример последней моей встречи: позавчера я встречался с министром иностранных дел Литвы, и когда ему был задан тот же вопрос, он сказал, что история стучит в двери настоящего, что нужно открыть эти двери и открыто, честно посмотреть ей в глаза, так как без этого невозможно строить доверие, стабильность, мир, и ошибочно мнение о том, что нужно оставить эти вопросы историкам. Это – не единственное такое мнение. К сожалению, написаны черные, трагические страницы истории. И перевернуть эти страницы, если их вообще можно перевернуть, можно только путем признания, осуждения и запрета отрицания, чтобы мы не становились очевидцами новых трагедий, новых преступлений против человечности.
Петрос Казарян: Господин Налбандян, по части Турции, тем не менее, одна из главных наших задач – разблокирование, открытие границ. На Ваш взгляд, решение Сената подтолкнет Турцию забыть об этом, ужесточить позицию в отношении Армении и в ближайшем будущем не обращаться к этой проблеме, или же оно заставит Турцию пересмотреть свою жесткую позицию и попытаться вывести армяно-турецкий процесс из замороженного состояния и поставить на какие-то рельсы. Тем более, распространились слухи о том, что были еще какие-то тайные переговоры, правда, они были опровергнуты, но уж очень это совпало с решением Сената.
Эдвард Налбандян: Сегодня никаких тайных переговоров с Турцией не ведется. Ни прямых, ни через посредников. Не ведется по той простой причине, что это было бы возможно, если бы Турция была готова к каким-то практическим шагам. Нынешняя ее политика бесперспективна. Время – очень относительное понятие для политики, истории, посмотрим, как долго продлятся подобные проявления с их стороны. Но ясно одно: Турция не может вечно держать границы на замке, вечно заниматься отрицанием, подписывать договоры и не уважать, не ратифицировать эти договоры. Я отмечал и еще раз напомню, что в дипломатии, международных отношениях важнейший принцип – это принцип pacta sunt servanda, то есть подписанные, достигнутые договоренности должны уважаться. Даже в человеческих отношениях бывает, что с кем-то о чем-то договариваешься, и этот человек не выполняет, не уважает договоренности один раз, два раза… Ведь Турция договорилась и не проявила уважения не только к Армении. А что касается громогласных заявлений Турции, то вы знаете, когда нет доводов, когда нечего сказать, то они, конечно же, поднимают шум.
Артак Эрикян: Но, в конечном итоге, у наших международных партнеров есть понимание того, что Турция не уважает эти договоренности? Такое четкое понимание у них есть?
Эдвард Налбандян: А Вы сомневаетесь? Если бы это было не так, то представители важнейших стран во время пресс-конференций, включая и пресс-конференции в Армении, не говорили бы, что мяч находится на турецкой стороне поля.
Петрос Казарян: Между прочим, критики протоколов, господин Налбандян, отмечали три основных факта. Они говорили, что если протоколы не будут ратифицированы, то: а) армяно-турецкие отношения еще больше ухудшатся; б) процесс международного признания Геноцида приостановится, будет сорван; в) Турция будет играть более активную роль в Карабахском вопросе и ее слово обретет вес. Как Вы прокомментируете это сейчас, оглядываясь назад?
Эдвард Налбандян: Нужды в комментариях нет, поскольку эти аргументы комментировались неоднократно и в наших газетах, и за рубежом, и в самой Турции. Конечно, это несерьезно, и аргументы такого рода не выдерживают никакой критики.
Петрос Казарян: Во времена Левона Тер-Петросяна говорили, что вопрос Геноцида нужно снять с внешнеполитической повестки. Во времена Кочаряна говорили, что это – краеугольный камень нашей внешней политики. Какое место сейчас отводится вопросу Геноцида в повестке нашей внешней политики? Мне интересна Ваша формулировка.
Эдвард Налбандян: Мы формулируем так, как делали это на протяжении последних лет. Вы можете открыть наши годовые отчеты или перечень приоритетных задач на следующий год. В документах написано, что вопрос признания Геноцида армян находится в повестке нашей внешней политики.
Арпи Арутюнян: Как человек, на протяжении долгих лет занимавший пост посла Армении во Франции, как Вы считаете, этот законопроект, следовательно, его принятие, отражает мнение большинства французской общественности или это было сделано в знак признательности нашим соотечественникам за вклад в дело развития, процветания этой страны?
Эдвард Налбандян: В 2001г., когда был принят закон о признании Геноцида, я был там послом. Мое мнение заключалось в том, что да, это выражение точки зрения всего народа Франции, потому что я сам многие годы находился во Франции в качестве посла, я сам участвовал в открытии десятков улиц, памятников, площадей, скверов, посвященных памяти жертв Геноцида. И даже в тех городах, селах, где армяне не проживают, где нет общины.
Я напомню вам, что когда этот законопроект обсуждался в Сенате, то такого мнения придерживались все основные политические силы – как правые, так и левые. Конечно, быть может, есть небольшая разница между 2001-ым и 2012-ым. В отличие от 2001г., на этот раз проект был представлен правительством. Правительство, Президент, Национальное Собрание, Сенат и основные политические силы. О чем это говорит? Кто сидит в Национальном Собрании, в Сенате? Избранные народом депутаты, сенаторы. Во Франции все выражают единое мнение.
Господин Налбандян, большое спасибо за интервью.
Эдвард Налбандян: Хотел бы выразить благодарность за встречу, думаю, эти встречи в том или ином формате полезны, и надеюсь, что у вас еще появится желание провести новые встречи, и если подобное желание возникнет, то я, конечно, с удовольствием отвечу на ваши вопросы
|
|
HTML:
BB-code: |
||||||||||||||
|
|
© 2002-2012 LADNO.ru Правовая информация Сделано в |
